«О чем писать, когда писать не о чем?» — сетевые дневники на «Не дает точка сру» 

О мёртвых

Автор
Опубликовано: 1980 дней назад (20 ноября 2012)
Настроение: мрачное
+3
Голосов: 3
Почему-то многие наши хорошие мужики умерли.
Умер Олег Игоревич К., наш анестезиолог, всего в сорок один год. Он загнал себя, «перегрелся» и умер. О многих подробностях его жизни я узнала только после. Он был сангвиник, невысокого роста розовощёкий толстяк, очень весёлый, неунывающий человек, всегда умел приободрить, сказать что-то с юмором – на дежурстве с ним я всегда чувствовала себя спокойно. Работал он хорошо, всегда легко справлялся с тем, что у многих вызывало трудности, и, как мне казалось, никогда не уставал – я ни разу не видела его уставшим. Беда его была в том, что он всегда был всем нужен, был нарасхват – помимо работы (а он брал дополнительные дежурства ещё и в 1-й ОКБ), у него были друзья, с которыми он ездил то на рыбалку, то на охоту, была стройка – он строил коттедж в пригороде (достроить его так и не успел), была очень капризная жена – очень красивая, но с большими запросами женщина, которая сидела у него на шее.
Олег Игоревич был гипертоник. Скорее всего, его темперамент – то, что он никогда не верил ни во что плохое – и помешал ему заняться своим здоровьем. Иногда он шутил над собой: когда он испытывал головную боль, называл себя симулянтом, когда побаливало сердце, говорил, что он совсем как молодой парень – вот, у него ВСД, как у подростка. Однажды сердце заболело не на шутку, к вечеру он сел в машину и приехал в больницу – как сам сказал, ЭКГ записать, а за одним с медсестричками полюбезничать. И всё – потерял сознание. Подбежавшие из реанимации доктора ничего сделать не смогли: обширный трансмуральный инфаркт. У него остался единственный сын, сейчас курсант высшего инженерного командного училища.
Умер Александр Анатольевич К., в пятьдесят два года. Я с ним тесно общалась только на интернатуре, потом уже реже – он работал в женской консультации. Есть такие люди – с обостренным чувством справедливости, ничего не боящиеся и готовые за какую-то незначительную, пустячную правду биться до конца. Вот таким борцом за правду он и был, в качестве члена профкома всегда был «крепким орешком» для администрации; он очень хорошо ориентировался в законодательстве, умел доказать свою правоту, постоять за себя и за других – наверное, он был единственным, кого начальство побаивалось и без нужды не трогало. Ни в каких политических партиях он не состоял, был сам себе и партией, и её лидером. Не раз приказы главного врача, противоречащие каким-либо малоизвестным законам и нормам, отменялись – он мог и судиться со своим начальником, ничего не боясь, яростно отстаивая справедливость; таких людей очень мало, один из тысячи, мне кажется.
Однажды на работе ему стало плохо, из кардиоцентра, куда его доставила скорая, он каким-то образом организовал свою транспортировку санавиацией в НИИ Мешалкина, в Новосибирск, там были его друзья, сокурсники. И ещё там, лежа на больничной койке под капельницей, он узнавал все наши новости, говорил, грозя кулаком, что обязательно выздоровеет и всем покажет – и главному, подтирающемуся законами о труде, и начмеду, разваливающему стационар, и департаменту. Не показал.
Умер акушер-гинеколог Шарифулла Шавкатович Т., сорока девяти лет, от микролобулярного цирроза печени, осложнившего парентеральный гепатит «С». Многие живут с этим гепатитом долго, а у него он привел к такому осложнению за 7 или 8 лет. Не знаю, почему так – алкоголиком он не был, говорили, что выпивал, но не больше других. Я дежурила с ним в Центре медицины катастроф – когда-то в молодости он работал на «скорой», вот и не мог избавиться от скоровской романтики, стрессов, затягивает это некоторых: они и ненавидят, и любят свою работу одновременно. Он был немногословен, уверен в себе, очень вежлив, никогда не матерился; заранее зная, что скоро умрёт, он приходил к нам прощаться. Меня поразил цвет его заострившегося лица – землисто-желтоватый. Сказал «До свидания», и посмотрел так, виновато как-то. Где-то недели через три после этого он умер.
Умер Пётр Геннадьевич Н., замечательный хирург, заведующий гинекологическим отделением. Он был знаменит на весь город, женщины при такой необходимости старались оперироваться именно у него. В чем-то я считаю его своим учителем. Без него отделение стало уже не тем, он был ас диагностики («видел», его осмотр давал часто больше информации, чем УЗИ и КТ), и оперативной техники. Некоторые сложные вмешательства ни до, ни после него у нас не выполнялись ни разу. Я много раз ассистировала ему; он бывал груб и резок, но только наедине, без свидетелей, и я никогда не обижалась на него, была только благодарна за науку.
У Петра Геннадьевича однажды после дежурства случился инсульт, он стал инвалидом: не то что оперировать, застегнуть пуговицы на одежде он после двухмесячного лечения в стационаре не мог. А через год рецидив. Я тогда проведывала его: была на конференции во 2-й городской больнице и пришла в неврологическое отделение, где он лежал. Он взял меня за руку. Я видела, каких трудов стоило ему улыбнуться – лицевая мускулатура не слушалась, и он спросил: «Ну что, как успехи? Начмедом не стала ещё?». Я кое-как поняла, что сказал этот умирающий старик. Раньше я никогда не назвала бы его стариком. Там он, на той койке, и умер, не дожив до наступления пенсионного возраста один год.
Умер травматолог Евгений Васильевич Д., в 56 лет, от хронического миелолейкоза – я работала с его дочерью, умер анестезиолог Иван Александрович Г., в 60 лет… Вообще не помню, что из много работавших мужчин-врачей стационара кто-либо дожил до пенсионного возраста, мало-мальски сохранив здоровье. За семь лет моей работы такого не было: они или умирали раньше, или становились инвалидами. Исключение – только начальники: бывший заведующий ЖК и бывший зав. серологической лабораторией, но они не в счет – это не столько и врачи, сколько чиновники от медицины. Речь только о мужчинах, конечно, с женщинами-коллегами все иначе.
659 просмотров

Читайте также:

  • Сало — сила, спорт — могила!
    Сало — сила, спорт — могила!

    Доктор медицинских наук Пауло Убиратан (Paulo Ubiratan) работает главврачом больницы в Пуэрто Алегре в Бразилии. Ниже приведён фрагмент интервью, взятого у него местным телевидением. — Упражнен...

  • Анэнцефал
    Анэнцефал

    Видео (сорри за качество, с телефона...): Анэнцефалия – грубый порок развития нервной системы, несовместимый с жизнью; проявляется отсутствием большого мозга – полушарий и сообщения между ними ...

  • Животный мир
    Животный мир

    Решил на волне гриппера и документалки по нешнл географик немного написать о своих встречах в Богучанском и Кежемском районах с местной живностью. Да, я видел лося, только не автора этого ресурса (...

  • Непраздничное
    Непраздничное

    Щелк-щелк… Щелк-щелк… Щелк-щелк. Щелк-щелк! ЩЕЛК-ЩЕЛК!!! Щелкает электромагнитное реле в конструкции, именуемой «переключатель елочных гирлянд». Основа ее (шасси) — покрашенная белой краской (схема...

Комментарии (1)
Владимир Смолин aka almond # 21 ноября 2012 в 03:29 +3
Вам, Татьяна, многие жанры подвластны, в том числе и такой не слишком обычный, как коллективный некролог. Давно я не читал ничего столь же приличного о смерти — без надрыва, без фальши, без глумления. Только тихая грусть и понимание конечности жизни каждого человека.

Жаль, конечно, что рановато помирают хорошие люди, вовсе об этом не мечтающие...

 Маргинальная интернет-нора пещерного лося. © Владимир Смолин aka almond, 2009–2017 гг.