Записки пещерного лося

Рожденный лосем ебать не может...

Рожденный лосем ебать не может, даже если ему дают, но предупреждают при этом, чтобы не вздумал полюбить.

Сначала хотел написать об этом подробнее и, быть может, даже в лицах, но усиливающаяся депрессия мешает формулировать, а остатки порядочности не позволяют называть имена. Да и не суть важны они, имена эти: кто бы там ни был с такими предложениями, мозг не пошлет херу сигнала встать или, напротив, пошлет иной однозначный сигнал — не вставать. Я, право, не знаю, как вернее. Самое забавное, что девушка может быть даже той, о которой давно мечтал, на светлый образ которой не один микрометр эпителия с рук и залупы сдрочил...

Интересно, завидовать ли при этом тем, кто может трахать без всякой любви не только Фею из страны мечтаний, но и ослика, овечку, телочку (в исходном смысле слова)?..

Беременный холодильник

 
Сравнение возможностей существования беременного холодильника и девушки пещерного лося

Набережная Енисея больше не вставляет

Старею. Впервые в этом году поехал погрустить на набережную реки Енисей, дабы мрачно смотреть в ее загаженные воды, много курить и думать о том, какой же я мудак, потому что не могу принять единственно верное решение и утопиться, если уж никто не желает продать мне смертетворящего цианистого калия. Я забыл, что сегодня полночь (так, это приступ шизофазии. Не полночь, а пятница подразумевается здесь), а потому там, на набережной, я смогу лицезреть толпы ламерья, масштабно сосущего пивище и обнимающегося-целующегося со своими половыми партнерами и партнершами. Так и случилось, и это противно, причем особенно противно было видеть симпатичную и классически элегантную девушку (даже без ослиного хуя, то есть пивной бутылки, в красивых пальцах прелестной руки), шествующую в компании семечного гопника в спортивных штанах и без тени интеллекта на мордочке. Да, его можно любить. Можно. И любит. Гуляет вот с ним по набережной чертовой, которую уже успели заполонить мерзопакостные летние кафе, от которых погано воняет все тем же пивищем и дымом мангалов. А меня нельзя любить. Совсем нельзя.

Значит, старею. Главным признаком старения является то, что мизантропия переходит в пассивную, но жесткую форму, при которой уже даже не хочется набрасываться на эти парочки с огнеметом и бензопилой, но отвращение достигает той степени, когда там, даже около самой реки, чуть в стороне от неприличного шума, становится невозможным находиться более получаса. Курю, думаю, пытаюсь совершить несколько телефонных звонков, но абоненты, среди которых одна девушка, не отвечают. Кладу телефон в карман, выкуриваю еще несколько сигарет и мрачно плетусь до автобусной остановки, чтобы поехать домой (так сказать, домой).

Душно, плохо, тяжко. Автобус почти летит, и через минут этак двадцать я вываливаюсь из его дверей. А ведь еще три года назад я мог часами грустить около Енисея, наматывая круги и матерясь. Старею.

Пошлое и мерзкое, но почти детское

Женские письки по городу шли,
Женские письки гранату нашли!
Гранату меж губок воткнули они,
Теперь не суют туда им хуи!

Пещерники в сети

Пользователей: 0
Гостей: 0
Сегодня были:
Владимир Смолин aka almond, Голос из-под стола